Одесский поэт и клинический психолог: «Кризис для нас - несколько надуманная тема»

Понедельник, 13. 04. 2009 Культура

«Таймер» пообщался с одесским диссидентом, поэтом и врачом-психологом Борисом Херсонским.

«Я пишу стихи для себя»
Красив, залитый апрельским солнцем, одесский дворик на Жуковского. Дымчатый кот с хозяйской наглостью лежит на пороге уютной квартиры врача-психолога, литератора, журналиста, преподавателя Бориса Херсонского.

Уютно расположившись в старинном кресле, поэт отвечает на мои вопросы. Но это, скорее, не интервью, а беседа, настолько открыт и доступен этот знаменитый человек.

«Таймер»: Борис Григорьевич, расскажите, как все начиналось. В смысле литературный опыт.

- В то время стихи писали почти все. Это была общепринятая форма в той школе, где я учился. Мы писали друг на друга эпиграммы, создавали сценарии к вечерам и КВН. Это была норма жизни для учеников 49-й и 116-й школ. В 8-м классе я стал писать стихи, но, разумеется, тогда назвать их стихами было нельзя. Первое произведение «из юности», которое я включил в один из своих сборников, было написано мной в 21 год. С этого возраста я стал писать…

Для тех, кто не обладает даром стихосложения, не понять, для чего человек пишет стихи? Для себя, для других, для коммерции, для славы? Одесский верлибрист ((Верлибр (фр. vers libre) — свободный от жёсткой ритмической и рифмовой композиции стих, характерный для поэзии XX века) Борис Херсонский не делает из своего творчества богемной тайны и объясняет рождение своих виршей очень просто.

- Человек пишет стихи прежде всего для себя. Особенно вначале творческого пути. Пишет для своего внутреннего объекта, своего внутреннего собеседника. Ведь стихи - это разговор с самим собой. Если все талантливо, то этот разговор может стать беседой с читателем, а может и не стать. В конце концов, лично я привык писать в стол. О моих публикациях когда-то и речи не могло быть.

«Одесса несправедлива к талантам»
Одесса, по мнению Бориса Григорьевича, хорошо рождает таланты, но плохо их растит. Поэт объясняет все на примере взаимоотношений мамы-кошки и котят. Все просто: кошка кормит и вылизывает свой выводок, но до поры. Как только котенок подрастает, то вместо материнского молока получает удар лапой. Херсонский уверен, что Одесса была одновременно родной матерью и мачехой для многих: Багрицкого, Олеши, Бабеля. Чтобы о твоем творчестве заговорили, нужно покинуть Одессу-маму.

- Те люди, с которыми я жил в Одессе, были особенными. Они читали друг другу стихи, жили своим творчеством, но…покинули родной город. Последним уехал Ефим Ярошевский. На мой взгляд, он один из лучших. Анатолий Гланц - в Нью-Йорке, Белла Верникова - в Израиле, Мария Галина - в Москве. В литературном мире России у нее прозвище Маня из Одессы. Внутренне Мария с Одессой не расстается. У Галиной огромное количество премий за стихи, за фантастические рассказы, но для Одессы этой поэтессы-писательницы просто нет. Ее здесь не упоминают. Мы с вами живем в глубокой провинции, и здесь имеется группа людей, ответственных за культуру. Их два-три-четыре человека и практически их пристрастия определяют, кто «присутствует» в Одессе, а кого в Южной Пальмире нет.

Я вынуждена согласится с седовласым литератором. Такова жизнь, и Одесса строится на «отношениях» и «знакомствах». Понятиях… Это правило работает не только в литературе, живописи или в журналистике. Неписанный закон «связей» действует во всех сферах жизни шумного и свободного города у моря.

- Если ты наладил отношения с нужными людьми, то у тебя все хорошо. Если ты немного колючий, говоришь то, что некоторым людям не нравится -то берется ластик, и твое имя вытирается из списка и это надолго. Ничего не поделаешь. Влиятельные персоналии все те же, что и 18 лет назад. Все, как и было. Только тогда, когда у людей реально возродится интерес к литературе, можно будет уповать на улучшение. Тогда большинство людей, а не четыре местных эксперта, будут для себя решать, что такое хорошо, а что такое плохо в печатном, вечном слоге. Может, тогда появиться нормальная критика. Не секрет, что сегодня автор сам пишет себе рецензию или задабривает других. Это считается нормальным. Я читал в одной из статей когда-то, что, мол, рецензоры тоже должны жить. А ведь они действительно должны на что-то жить! Но вот как выжить в таких условиях настоящей поэзии, живописи? В наше время рецензирование определяется другими параметрами: не качеством, а премиями и заказами. Это очень серьезный вопрос…

«Я не читаю свои стихи больным»
В этом человеке много десятков лет уживаются ученый, преподаватель, переводчик, журналист, поэт и врач. По словам Бориса Григорьевича, он работает жонглером - длительный период времени жонглирует своими профессиями.

- В нормальном сообществе, я бы пошел по литературной дороге уже после школы. Но ценности были тогда другими и быть писателем и получать деньги за то, что ты пишешь, считалось едва ли не позорным. Я пошел по второй наследственной линии - врачебной. Занялся наукой. У меня появились статьи в московских профессиональных журналах. Одесса открылась для меня в плане преподавания только в 1996 году. Тогда мне исполнилось 46 лет. В Одесском национальном университете образовалась неплохая кафедра, где я и работаю…(вздыхает) Но это чуть поздновато.

Есть врачи, которые пытаются лечить своих пациентов посредством чтения своих рифмованных произведений. Доктор Херсонский не смешивает лекарский труд с ямбом, хореем и верлибром. Он с радостью делится своими литературным планами: в 2009 году - участие майском фестивале «Киевская лавра», в июле его ждут в Тбилиси, в августе будут вечера поэзии в Нью-Йорке, осенью презентация двух новых книг. Но когда речь заходит о пациентах, о методах лечения людей, человек, давший когда-то клятву советского врача, побеждает стихотворца Херсонского.

- Если бы я начал читать больным свои стихи как метод лечения, то я бы посчитал себя плохим врачом. Для меня не главное то, что я переживаю в стихах, а приоритетом становится то, что переживает мой пациент и о чем он мне рассказывает. Пациент не должен знать врача с другой стороны (литературной, художественной), для больного я только врач.

«Кризис нам навязывают»
«Таймер» Борис Григорьевич, сейчас много говорят об экономическом кризисе. Ощущаете ли вы этот кризис на себе, на пациентах? Есть ли связь между ухудшением социально-экономической обстановки и психическим здоровьем человека?

- Сейчас нам навязывают понятие «кризис». Для нас это немножко надуманная тема. Мы привыкли жить нестабильно. Вот если бы вдруг наступило процветание и все было бы хорошо, то такое состояние было бы большинству в новинку. Стресс от благополучия получил бы большое распространение. Объявили кризис, ну, и что? Живите, как жили, делайте то, что всегда. Не откладывайте дела на конец кризиса, на “потом”.

Советы поэта и врача меня обнадежили. Разговор завершился. Дымчатый кот, загадочно муркнув, умчался на кухню за завтраком. Хозяин квартиры проводил меня до дверей. Через какое-то время каждый займется своим делом: я написанием статьи, а Борис Херсонский в этот день будет оценивать знания своих студентов на экзамене. Все как всегда и кризис нам не помеха.